Бернард пишет Эстер: «у меня есть семья и дом.
Я веду и я сроду не был никем ведом.
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.
Но когда я вижу тебя- я даже дышу с трудом.»
Бернард пишет Эстер:«У меня возле дома пруд,
Дети ходят туда купаться, но чаще врут,
Что купаться. я видел все- Сингапур, Бейрут,
От исландских фьордов до сомалийских руд,
Но умру, если у меня тебя отберут.»
Бернард пишет:«Доход, финансы и аудит,
Джип с водителем, из колонок поет Эдит,
Скидка тридцать процентов в любимом баре,
Но наливают всегда в кредит,
А ты смотришь- и словно Бог мне в глаза глядит.»
Бернард пишет:«Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам.
Я вспоминаю, кто я, по визе, паспору, и правам,
Ядерный могильник, водой затопленный котлован,
Подчиненных как кегли, считаю по головам-
Но если слова- это тоже деньги,
То ты мне не по словам.»
«Моя девочка, ты красивая, как банши.
Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,
Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.
Никакой души ведь не хватит,
Усталой моей души.»

16 октября 2010|23:45|ссылка
Здравствуй, Малыш. Все нормально. Живу на крыше.
Я все такой. По-прежнему вздорный. Рыжий.
В меру упитан. В полном расцвете лет.
Да, не летаю. В общем и целом – не с кем.
И не считаю небо занятьем детским.
Ты-то хоть помнишь? Нет, ты не помнишь. Нет.
Кристера видел. Спился. Весьма уныло
Выглядит на панели твоя Гунилла.
А про тебя я в курсе из новостей.
Стал депутатом в риксдаге ты или где там?
Сто дураков внимают твоим советам.
Ты не пустил на крышу своих детей.
Тихо кругом. И пусто. Ну, разве кошка
Черная промелькнет в слуховом окошке,
С улицы донесется неясный вздор.
Я, не меняя, переодену гетры.
Все как обычно. Осень. Дожди и ветры.
Лень есть варенье и проверять мотор.
Я не летаю. Я не могу с другими.
Кстати… Ты и не знал – у меня есть имя…
И не узнаешь. Но, подводя итог,
Я не виню тебя. Все мне вполне понятно.
Капли из низкой тучи еще бодрят, но…
Просто, Малыш, ты вырос… А я не смог.